REVISTACIENTIFICAMULTIDISCIPLINARNUCLEODOCONHECIMENTO

Навязчивый невроз: звено желания на пути невозможного

DOI: ESTE ARTIGO AINDA NÃO POSSUI DOI
SOLICITAR AGORA!
5/5 - (1 голос)

CONTEÚDO

ОРИГИНАЛЬНАЯ СТАТЬЯ

MEDEIROS, Tanise Antunes Suassuna de [1], LEITE, Laurence Bittencourt [2]

MEDEIROS, Tanise Antunes Suassuna de. LEITE, Laurence Bittencourt. Навязчивый невроз: звено желания на пути невозможного. Многопрофильный научный журнал Ядро знаний. Год. 06, изд. 12, Том. 05, стр . 161-176. Декабрь 2021 г. ISSN: 2448-0959, Ссылка для доступа: https://www.nucleodoconhecimento.com.br/психология/звено-желания

СВОДКА

Эта статья будет посвящена конкретному вопросу: обсессивно-компульсивной невротической структуре и взаимосвязи желания. Таким образом, исследование приблизится к понятию желания (бессознательного) как к эротической инвестиции, от понятия нехватки, соотнося его с проявлениями психики как симптома навязчивых состояний, таких как вина, сомнение и страдание за мысль. , характеристика этого. Цель исследования состоит в том, чтобы указать, как происходит отношение обсессивного невротика к его желанию. Исследование является результатом библиографического исследования в контексте психоаналитического подхода с использованием теории Фрейда-Лакана в качестве центральных маркеров в некоторых его работах, в дополнение к письменным материалам некоторых из его комментаторов по предложенной теме. Наконец, в статье развивается и завершается сложное отношение навязчивого со своим желанием как проблемным прототипом в амбивалентном выборе субъекта желать или не желать, зависимости от Другого, нахождения себя в ловушке чужого требования.

Ключевые слова: невроз навязчивых состояний, симптом, желание.

1. ВВЕДЕНИЕ

Зигмунд Фрейд создал психоанализ на основе своего открытия бессознательного, слушая истеричных женщин, и с тех пор его теория получила широкое распространение и широко обсуждалась несколькими теоретиками этого направления и их различными школами, а также ставилась в качестве объекта изучения в академических кругах. Окружающая среда как новая область знаний. Эта статья будет посвящена конкретной проблеме: обсессивно-компульсивной невротической структуре.

В разгар исследования, проведенного для подготовки этой статьи, можно было согласиться с такими авторами, как Коппус и Бастос (2012), когда они заявили о сокращении упоминаний обсессивного невроза в академической среде, где связь с темой можно найти, обращаясь, например, к понятию либидо, связанному с сильным вложением в мысли навязчивого субъекта, а также к наличию бичующего супер-эго, вызывающего чувство вины и сомнения, которое отдаляет субъекта от реальности. Также удалось найти упоминание о невыполнимом желании, и, наконец, прочтения о сказочном клиническом случае, написанном Фрейдом, более известном как «Человек-Крыса» и его связи с анальной фазой.

История невроза навязчивых состояний представляла собой сложную основу для психоанализа в целом. Принимая во внимание это открытие Фрейда и перечитывания Лакана в отношении структуры, стоит упомянуть то, что говорит Ринальди (2003):

Neurose obsessiva apresenta uma complexidade e uma riqueza de aspectos que levou, de um lado, Freud a dizer que se tratava do tema mais gratificante da pesquisa psicanalítica, e de outro, Lacan a chamar a atenção para uma carência teórica, que deriva justamente da diversidade de facetas apresentadas por essa configuração discursiva. (p. 65)

Так, концепция невроза навязчивых состояний, термин, введенный Фрейдом в 1894 г. для обозначения расстройства, причиняющего субъекту психические страдания, касается смущения субъекта своим бессознательным желанием, то есть вытесненным желанием. Фрейд даже сообщал о языковых тупиках невроза навязчивых состояний, сравнивая, прежде всего, истерию:

A linguagem de uma neurose obsessiva, ou seja, os meios pelos quais ela expressa seus pensamentos secretos, presume-se ser apenas um dialeto da linguagem da histeria; é, porém, um dialeto no qual teríamos de poder orientar-nos a seu respeito com mais facilidade de vez que se refere com mais proximidade às formas de expressão adotadas pelo nosso pensamento consciente do que a linguagem da histeria. Sobretudo, não implica o salto de um processo mental a uma inervação somática – conversão histérica – que jamais nos pode ser totalmente compreensível. (FREUD, 1909, p. 16)

Таким образом, выявляя желание при неврозе навязчивых состояний, стоит спросить, как это желание связано с этой структурой? Вначале Ринальди (2003) иллюстрирует реакцию, заявляя, что, как и при неврозе, присутствует желание, навязчивый невротик, хотя и находится на той же линии, его симптом отличается, когда субъект сталкивается с желанием в Другом, где оно вызовет страдание, заставив его связать себя с требованием Другого в качестве формы защиты. То есть навязчивый невротик не сможет сам поддерживать свое желание, обнаруживая свою ограниченность требованием Другого вместо своего желания.

Согласно Фрейду (1909), желание (бессознательное) присутствует в человеческом субъекте, явно как вложение, представление, производство нехватки, ожидание удовлетворения; Желание поэтому выступает как одно из ключевых понятий для психоанализа в процессе открытия бессознательного, структурирующего психику человека, представленного из первой темы. Это проявление желания у обсессивно-невротического субъекта, прочно связанное с виной и чувством тоски, делает это самое желание невыполнимой миссией.

Современная клиника, по-видимому, все еще подтверждает многие утверждения Фрейда о сложной структуре навязчивых состояний. Теоретические тупики, глубокая амбивалентность, отмеченная Фрейдом и переживаемая в жизни навязчивого невротика, получили несколько вкладов от французского психоаналитика Жака Лакана, преемника Фрейда, который весьма существенно способствовал пониманию и улучшению психических страданий.

Наконец, мы понимаем, что это исследование выбранной клинической структуры имеет свою актуальность перед лицом бесчисленного множества пациентов, которые ищут психоаналитический подход Фрейда-Лакана, а также область клинической психологии в целом. Исходя из этой актуальности, исследование позволяет углубить психоаналитические исследования навязчивого страдания и его симптомов, и, конечно же, понять, как бессознательное желание у субъекта, возвращаясь, производит от мелких забот до самых серьезных страданий.

2. НАвязчивый невроз

Зигмунд Фрейд обозначил невроз навязчивых состояний, используя термин Zwangsneurosis. Слово Zwang относится к некоему внутреннему принуждению, императивному внутреннему принуждению и силе. Фариас и Кардосо (2013) хвалят вклад Фрейда, заявляя, что выбор термина «невроз навязчивых состояний» не случаен, поскольку он рассматривает характеристики структуры, связанной с этим внутренним ограничением, которым объясняются навязчивые идеи, будь то в мыслях и действиях. .

Рибейро (2011), сообщая о представлении Фрейдом невроза навязчивых состояний в 1896 г., в статье, озаглавленной «Наследственность и этиология неврозов», в своей первой публичной форме освещает его «нозографическое новаторство», заявляя, что во время исполнения В своем анализе бессознательного ему необходимо было поставить рядом с истерией невроз навязчивых состояний. Далее автор утверждает, что:

Freud também nos diz que o obsessivo crê na representação recalcada. Esse fenômeno da crença (Glauben) ou descrença (Unglauben) na representação vai ser, aliás, de extrema importância no estabelecimento do diagnóstico diferencial entre a neurose obsessiva e a paranoia, que é uma psicose. Fiquemos por ora com a neurose obsessiva: o sujeito crê na autorrecriminação, crê na representação recalcada, e é essa crença que lhe permite duvidar. (RIBEIRO, 2011, p. 17)

Таким образом, для лучшего понимания вышеупомянутой структуры уместно описать, что в своем открытии Фрейд концептуализирует невроз навязчивых состояний через страдание мыслей. Иными словами, навязчивые идеи теоретик описывает как симптом, возникающий в результате формирования «частной приверженности». Продолжая слова Рибейро (2011), когда субъект оказывается в сексуальном опыте, естественно, что в этом контексте может иметь место травматическая продукция, произведенная им при выполнении такого акта, однако для субъекта, который будет производить навязчивые идеи, это встречное половое сношение порождает в нем чрезмерное наслаждение, вызывая этим наслаждением вину и самоупрек за то, что он позволил себе это соприкосновение. Однако навязчивый защитный механизм, вытеснение (классический невроз), исходит из представления о травме, когда нежное чувство смещается на другое чувство, т. е. на замену вытесненного представления. Таким образом, плод этого процесса у навязчивого человека вызывает мучения, основанные на идее самонаказания по поводу случившегося, в то же время, что он как бы снижает значимость травматического события именно потому, что буферизует его последствия с симптоматической продукцией. Таким образом, навязчивое мышление для Фрейда в своей основе будет связано с аффектом, но становится непонятным, когда оно вытесняет и заменяет исходное представление другим, по-видимому, не связанным с первым. Навязчивые мысли противоречат равновесию, несмотря на то, что представляют явно неизменную силу, заключает автор.

Однако Фрейд более четко наблюдал симптомы невроза навязчивых состояний, когда он добрался до своих исследований случая пациента, для которого он провел анализ под названием «Человек-крыса». Врач описывает случай молодого человека с академическим образованием в юридической школе, который сказал ему, что с детства страдает навязчивыми идеями. Его поиск анализа был связан с тем, что его симптомы проявлялись более интенсивно четырьмя годами ранее, в то время. Он утверждает, что его болезнь в основном ограничивалась навязчивыми мыслями о том, что что-то может случиться с двумя людьми, которыми он дорожил: его отцом и молодой женщиной, которой он восхищался и пользовался большим уважением. Он также добавляет, что навязчивые импульсы, которые он испытывал, заставили его поверить в возможность перерезать себе горло бритвой и создать защиту от вещей, которые казались ему незначительными. (ФРЕЙД, 1909-1910/2013).

Фрейд, приняв требование пациента, через свою технику свободных ассоциаций идей позволил ему рассказать свою историю, как была структурирована его семейная динамика, о его любовных и сексуальных переживаниях, и, таким образом, аналитик, наблюдая в своей речи, подчеркивает детство пациента. При анализе Людей-Крыс Фрейд смог наблюдать «полный невроз навязчивых состояний, в котором нет недостатка ни в одном существенном элементе, являющемся в то же время ядром и прообразом позднейшей болезни, как если бы элементарный организм, изучение которого — это единственное — может дать нам меру сложной организации настоящей болезни». (FREUD, 1909-1910/2013, стр. 22).

Согласно Suarez (2011), мысли Фрейда заключались в том, что болезнь была в детстве, то есть это была сама болезнь, а не только ее начало, которое, следовательно, допускало наличие симптомов невроза навязчивых состояний. Таким образом, автор делает вывод:

A pulsão escópica no menino coloca em primeiro plano o gozo do olhar articulado à fantasia de ver mulheres nuas, fantasia que sustenta o desejo. Um medo vem se opor ao desejo sob a forma de uma construção lógica: “se… então”: “Se desejo ver uma mulher nua, então meu pai deverá morrer”. Do registro da inquietante estranheza, a angústia se impõe ao sujeito como afeto penoso. Emerge então como defesa a necessidade de realizar atos que se opõem à ideia obsessiva. (SUAREZ, 2011, p. 03)

Случай «Человека-Крысы» является классикой клинических историй психоанализа, в котором Фрейду удалось наблюдать присутствующие с детства элементы, проявляющиеся как навязчивые, из первых переживаний субъекта в сексуальном плане. Этот случай также показывает, что Фрейд смог проанализировать в отчете пациента о неврозе навязчивых состояний:

A criança, como vimos, estava sob o domínio de um componente do instinto sexual, o desejo de olhar [escopofilia]; como resultado deste, existia nele uma constante recorrência de um desejo muito intenso relacionado com pessoas do sexo feminino que o agradavam – ou seja, o desejo de vê-las nuas. Esse desejo corresponde à última idéia obsessiva ou compulsiva; e se a qualidade da compulsão ainda não estava presente no desejo, era porque o ego ainda não se havia posto em oposição a ele e ainda não o encarava como algo estranho a si próprio (FREUD, 1909, p. 91).

В одной из глав одного из своих текстов под названием «Природа и механизм невроза навязчивых состояний» Фрейд говорит о связи сексуальных переживаний в раннем детстве с неврозом навязчивых состояний и истерией. Однако он подчеркивает, что невроз навязчивых состояний относится не к сексуальной пассивности, как он упоминает об истерии, а к половым актам, которые практикуются при активном участии субъекта во время переживания, порождающего удовольствие, поскольку существует дифференциация в невротической этиологии навязчивых состояний. проявляется мужским полом (FREUD, 1893-1899/1906).

Фрейд заметил, что субстрат невроза навязчивых состояний в начале его исследований будет основываться на времени развития либидо в инфантильной фазе из-за сексуальных травм, переживаемых в результате действий, доставляющих удовольствие субъекту (ФРЕЙД, 1893).-1899/1906). Кроме того, Фрейд описывает два важных периода, которые следует упомянуть в этой статье, которые происходят в детстве в отношении сексуальности и ее связи с неврозом навязчивых состояний, где он выделяет первый период как «детскую безнравственность». В это время развития есть такие моменты, которые способны произвести зародыш позднейшего невроза. То есть в начале то, что делает возможным вытеснение, то, от чего субъекту отгораживают, – это переживания, в которых он оказывается в сексуальном соблазнении, удовольствии и сексуальном благополучии, однако, переживая агрессивность по отношению к противоположному полу, позже превращается в действия, которые способствуют самонаказанию (FREUD, 1893-1899/1906).

Предыдущий период заканчивается началом того, что Фрейд называл половым «созреванием», которое может произойти очень рано. Упомянутые переживания, через которые проходит субъект, способствуют воспоминаниям, которые будут связаны с чувством самообвинения от полученного удовольствия, что позволяет подавить этот опыт и заменить его симптомом в качестве защиты, например, чувство стыда и недоверие к себе являются симптомами, которые будут присутствовать в периоде здоровья субъекта, периоде, когда Фрейд классифицирует это как успешную защиту (FREUD, 1893-1899/1906).

Наконец, эту тему можно закрыть периодом после созревания, характеризуемым как период болезни, с учетом возвращения вытесненного, то есть воспоминаний о переживаниях, в которых субъект смог вытеснить, вернуться как симптом, обусловленный провал репрессий обороны. В том же тексте, который уже цитировался, Фрейд задается вопросом о возвращении этих воспоминаний, когда они могут быть пробуждены в индивидууме спонтанно и случайно, возможно, с помощью триггеров или из-за сексуальных проблем, которые субъект может «спровоцировать» сейчас как их остатки. Таким образом, эти воспоминания возвращаются в сознание как самообвинения, как навязчивые представления и привязанности, как замена первоначальной памяти, вызвавшей симптом (FREUD, 1893-1899/1906).

Поэтому «существуют две формы невроза навязчивых состояний в зависимости от того, вызван ли переход к сознанию только мнемическим содержанием акта, включающего самообвинение, или также аффектом самообвинения, связанным с этим актом» (FREUD, 1893). -1899/1906, стр. 100).

2.1 ПРОЯВЛЕНИЕ СИМПТОМА ПРИ ОБСЕССИИ НЕВРОЗА

Соуто (2012) выделяет симптом у навязчивого невротика как вызов, потому что он рассматривается как источник удовольствия и удовлетворения, когда субъект не хочет отказываться от этого симптома, в отличие от истерии, когда симптом появляется как источник неудовольствия. . Навязчивый симптом также строится из его организованности и чистоты, поскольку субъект считает себя особенным в своей любви к себе и думает, что он лучше другого из-за своего неповрежденного состояния совершенства, цепляясь за симптом как замещающее удовлетворение.

Принимая во внимание контекст невроза, в невротической структуре навязчивых состояний также присутствуют защитные механизмы, которые присутствуют при формировании симптомов, складываясь сложным образом и в различных формах, а именно вытеснение, регрессия и формирование реакции (SOUTO, 2012).

Кратко иллюстрируя эти три защитных механизма, вытеснение первоначально представлено как универсальный защитный механизм невроза, проявляющийся также и в обсессивном, ввиду его цели удерживать вытесненные негативные переживания детства, то есть поддерживать эти сексуальные переживания, связанные между собой. к Эдиповому комплексу, вдали от себя, потому что они считаются травмирующими и вызывают неудовольствие при воспоминании (SOUTO, 2012).

Таким образом, Соуто (2012) поднимает вопрос, который Фрейд задает себе в связи с неврозом навязчивых состояний: как работает вытеснение в структуре навязчивости, если сексуальный опыт, считающийся травматичным, является источником удовольствия для субъекта в детстве? Почему же тогда эти репрессии? Автор приводит откровение Фрейда о равновесии психического аппарата, утверждая, что он работает по принципу постоянства, то есть все, что может угрожать этому равновесию, преувеличены ли влечения или отсутствуют, «ощущается психическим аппаратом как нарастание напряжения, вызывающее неудовольствие, становящееся, таким образом, условием репрессий» (SOUTO, 2012, стр . 3). Автор также предлагает объяснение симптомов невроза навязчивых состояний в рамках лакановской точки зрения:

A partir daí, podemos entender por que, para o neurótico obsessivo, o prazer a mais ou, para usar um termo lacaniano, o gozo, é muitas vezes acompanhado de sentimentos de angústia, pânico, culpa, depressão etc. Ou, ainda, porque, muitas vezes, o obsessivo acaba por evitar o prazer para não ter que se haver com essa diferença entre a satisfação obtida e a satisfação esperada. É por isso que, na base da experiência do obsessivo, existe sempre o que Lacan chamou de “certo receio de desinflar” (LACAN, 1960-1961/1992, p.235), relacionado com o que resulta do encontro com a satisfação. (SOUTO, 2012, p. 4).

Другой формой защитного механизма при неврозе навязчивых состояний является регрессия. Souto (2012) констатирует то, что предлагает Фрейд, где субъект имеет склонность повторять травматический опыт, в котором зафиксировано его либидо, то есть можно думать о негативных переживаниях, которые в результате порождают травмы, но которые не достиг бы фаллического чувства сексуального порядка, но с либидо, связанным с анальной садистской фазой.

Соуто (2012) продолжает объяснять теорию Фрейда, говоря, что при регрессии либидо субъекта по-прежнему будет связано со сложными проблемами Эдипа, потому что, будучи лишенным удовлетворения из-за страха кастрации, человек регрессирует до уровня, на котором ваше либидо, вынужденное, вернется к тому моменту, когда оно найдет удовлетворение на какой-то более ранней стадии своего развития, следовательно, произойдет прерывание его процесса. Репрезентации либидо должны стать агрессивными, так что для навязчивого человека кастрация становится блокирующим моментом, маскируя ее под агрессию. Далее Соуто (2012), цитируя Фрейда (1926/1976), уточняет:

Assim, através da regressão, não só os impulsos agressivos iniciais serão despertados de novo, mas também uma proporção de novos impulsos libidinais terá que seguir o caminho prescrito para eles pela regressão e surgirá, também, como tendências agressivas destrutivas: “O eu nada poderá empreender que não seja atraído para a esfera desse conflito” (FREUD, 1926/1976, p.141).

Наконец, Соуто (2012) поднимает вопрос о реактивных формациях, то есть Фрейд сообщает, что навязчивый невротик также представляет в качестве замены двух других механизмов, упомянутых выше, через свой симптом две техники, которые помогают ему отменить то, что был сделан из травматического опыта, следовательно, изолируя этот опыт. Автор приводит пример слов Фрейда, описывающих этот процесс воздействия на навязчивого субъекта, повторяющего действие, вызвавшее у него травматическое впечатление, начиная с «моторного символизма», поскольку невротик испытывает негативные чувства по поводу пережитой сцены, судя о том, что, по его мнению, имеет место. ошибаясь в попытке рассеять случившееся, он повторяет сцену «правильно», но на самом деле, по Фрейду, субъект обнаруживает, что переживает оба действия в своей реальности, таким образом повторяя «неудачу действия».

Другая стратегия, в которой обсессивный человек будет использовать свой симптом, заключается в том, как изолировать такое травматическое впечатление. Фрейд свяжет эту стратегию с «табу на прикосновение», типичным для обсессивных невротиков. Эта система будет работать как способ для субъекта изолировать травматический опыт от естественных психических процессов психики, чтобы не было контакта с такими мыслями, таким образом, имея отстраненность, включая привязанность.

Седеу (2011) выделяет речь Фрейда о существовании сомнения, которое «соответствует внутреннему восприятию пациентом собственной нерешительности, которая в результате подавления его любви ненавистью овладевает им в лицо любого действия», преднамеренное» (SEDEU, 2011, стр .242 apud SOUTO, 2011, стр . 123). Сомнение настолько присутствует в обсессивном из-за его амбивалентного отношения любви и ненависти к объекту; эта амбивалентность, которая воспламеняется в субъекте, пытается избежать чувства страдания, которое затем отождествляется с симптомом, Соуто (2012) утверждает, что навязчивый человек сталкивается с самим собой, придавая форму своему нарциссизму, хотя он подвергает свое желание испытанию. . В этой игре используется вопрос: как одержимый человек может справиться с аннулированием своего желания?

2.2 МЕСТО ЖЕЛАНИЯ ПРИ ОБСЕССИИ

Зная, что симптоматология навязчивых состояний проистекает из приятных детских переживаний, когда они впоследствии вытесняются, становится возможным поднять вопросы и поразмышлять о месте желания у навязчивого невротика, о том, как оно поддерживается и как проявляется перед лицом его ограничения. «Для навязчивого желание представляется в своем конститутивном для него состоянии абсолютного состояния как чистое желание» (RINALDI, 2003, стр. 66-67).

Ринальди (2003) описывает динамику желания очень всесторонне, указывая на то, как Фрейд в своих исследованиях невроза навязчивых состояний находил вопросы через проблемы, переживаемые в отношениях субъекта с желанием в первые дни травмы, указывая на различие в отношении к истерии, поскольку известно, что навязчивый человек переживал опыт с большим удовольствием, т. е. активно. Автор вспоминает, что позже Фрейд, проанализировав случай с Людьми-Крысами, обратил свое внимание на интересную концепцию по этому вопросу:

A precoce desfusão pulsional que marca seu desenvolvimento, por meio da desvinculação da tendência destrutiva, que está na origem dos impasses vividos pelo obsessivo na aproximação do objeto do desejo, na sua agressividade recalcada, e na forma ambivalente de se dirigir ao Outro. (RINALDI, 2003, p. 66)

Автор, взяв некоторые концепции из лакановской теории, выделяет важный момент для обсуждения, касающийся артикуляции, в которую навязчивый человек ставит себя по отношению к означающему фаллосу, и акцента смерти для себя, где он будет составлять свои симптомы, таким образом раскрывая ограничения и трудности, с которыми он сталкивается, встречая поддержку своего желания (RINALDI, 2003).

Во время этого процесса, основываясь на Лакане, автор констатирует: субъект будет желать гораздо большего. Вопреки истерии, помещающей свое желание в желание Другого, навязчивый человек сделает свое желание превосходящим все, и поскольку он отрицает Другого, он натыкается на свое собственное желание, и поскольку он вступает в деструктивные и двусмысленные цели. свести на нет Другого или собственное желание:

É desse momento que ele se afasta, na medida em que alcançá-lo significa matar o desejo. Lacan chama a atenção para o fato de que, mais do que uma distância do objeto, trata-se na neurose obsessiva de uma distância do desejo. (RINALDI, 2003, стр. 67)

Замечено, что в попытке желать одержимый увидит этот подход как опасный, хотя он причинит ему некоторую боль, учитывая, что желание находится в Другом, существующем странным образом для субъекта, тогда возникает дилемма относительно разрушение Другого и сохранение его, в то же время, для получения собственного желания, в результате чего возникает зависимость от объекта – Другого (RINALDI, 2003). В этой борьбе между сохранением и разрушением объекта вытекает вся амбивалентность навязчивого невротика.

Размышляя о том, какой выход находит субъект, чтобы рассеять свое желание, он покрывает его требованием Другого, тем самым отрицая собственное желание. Таким образом, «обсессивное всегда ждет, когда Другой спросит его о чем-то, движения, которым он отменяет желание Другого, сводя его к требованию. Но именно благодаря этому он поддерживает свое желание как исключенное» (RINALDI, 2003, стр. 67).

Интересно подумать об этом требовании Другого, что навязчивое также связано, то есть субъект востребован, учитывая объяснение Фрейда, в котором он заключает, что во время детских переживаний отношения с требованием Другого, особенно возникающим из материнского Другого, он имеет сидерический эффект для субъекта. Алмейда выражает в своих исследованиях желания эти изначальные отношения между одержимым и его матерью (2010):

O fato de sentir-se demasiadamente amado pela mãe direciona a abordagem a ser seguida na determinação da função fálica na estrutura obsessiva. O sujeito obsessivo foi particularmente investido como objeto de desejo da mãe, foi privilegiado em seu investimento fálico. (p. 50)

Сначала, в инфантильной фазе субъекта, ребенок несет в себе либидинозную энергию, которую было бы невозможно разрядить в одиночку, и для ее разрядки требуется помощь Другого, в данном случае взрослых. Однако этот первоначальный процесс чаще всего происходил бы с помощью матери (Другого Матери) или того, кто занимает это место, тем самым помогая ребенку в процессе высвобождения накопленной энергии, то есть удовлетворяя эту потребность, орально, во время грудного вскармливания через сосание, например, позволяя то, что Фрейд называл «bahnung», своего рода «отслеживание», которое будет связано в нейронном процессе ребенка с состоянием «возбуждения» как чувство дискомфорта, и объект, который способствовал разряд, тем самым регистрируя удовлетворительный опыт в психическом аппарате (ALMEIDA, 2010).

Еще о переживаниях ребенка Фрейд утверждает, что этот путь будет использоваться индивидуумом как открытие, которое облегчит разрядку энергии, произведенной возбуждением или самим желанием, тем самым поддерживая, посредством повторения упомянутого состояния, реинвестированная фигура объекта. Однако теоретик утверждает, что, поскольку нет взаимности в этом процессе со стороны объекта, который является внешним, тогда ребенок остановится на «галлюцинации», и после этого он будет разочарован в попытке разрядить энергию как впервые воображаемый, переходя к повторению этого опыта в погоне за вложенным удовлетворением, сталкиваясь с пустотой, где можно охарактеризовать появление желания (ALMEIDA, 2010). Следовательно, желание, так сказать, рождается из отсутствия, из нехватки.

Алмейда (2010) также цитирует Лакана, который проведет перечитывание фрейдистского Эдипа, где он объяснит Эдипов комплекс в трех разных временах, в которых в этот первый момент младенец, столкнувшийся с этой пустотой, начинает воображать себя как «цельный» объект, который заполнит эту пустоту — Другого. «Она позиционирует себя как фаллический объект матери и в этот первый период ее можно рассматривать еще не как субъект, а как нехватку, как дополнение материнской нехватки. Она фаллос матери». (ALMEIDA, 2010, стр. 40).

Авторы приходят к утверждению, что место, на котором ребенок позиционирует себя по отношению к матери, необходимо важно для его построения как человека, ввиду того момента, когда субъект останется изолированным в материнском месте, в материнском желание, нуждающееся в каком-либо объекте, кроме матери, являющемся его первым Другим — выделение Другого с заглавной буквы как первого и самого большого объекта для субъекта — в амбивалентном отношении присутствия и отсутствия. Удержание субъекта в этой позе фаллоса или выход из нее будут иметь последствия, которые определят его психическую структуру на всю оставшуюся жизнь. «Для ребенка так же важно находиться в отчуждающей позиции, говоря о Другом, ощущая себя объектом материнского желания, как и иметь возможность выйти из нее и стать субъектом». (ALMEIDA, 2010, стр. 40)

Таким образом, можно видеть, что навязчивый субъект конституируется через эдипальные отношения как объект материнского фаллоса, даже если в начале функция отца существует «как отсутствие» или завуалирована; поэтому ребенок увидит материнское желание как нечто подлежащее исполнению, т. е. в фаллическом смысле, как этот объект, объект, которым не может быть отец. В этой среде фантазии между желанием и материнским фаллосом автор заключает:

No processo de identificação à figura paterna – como tal, detentor do falo – o sujeito obsessivo se vê fortemente preso à identificação de ser o falo da mãe. O sujeito obsessivo, na sua condição de detentor do falo, pode ser encarado como um nostálgico: os obsessivos são os nostálgicos do ser. (ALMEIDA, 2010, p. 50)

Следовательно, размышление о ностальгии навязчивого, возможно, есть размышление о симптоме, который субъект может представить как возвращение опыта как фаллос матери, а мать или ее будущие представители как утраченный объект, склонный к страданию. Andrade & Winograd (2018) apud Lambotte (2007) в своих исследованиях ностальгии констатируют, что «точно так же, как и при меланхолии, по отношению к утраченному объекту ностальгирующий индивид не способен интересоваться ничем, кроме этого сильного стремления к возвращению». (стр. 360).

Однако место навязчивого желания – место вызывающее, проблемное, это поиск объекта, который в поле фантазии изначально выступает как желание порядка нереальности. «Видно, что потребность способна удовлетворяться имеющимися в действительности объектами, чего нельзя сказать о желании, которое ими не удовлетворяется, поскольку предполагает отклонение от естественного порядка» (BALLÃO , LONGHINI, 2016, с. стр. 03).

Авторы подчеркивают фаллическое место как воображаемое пространство, в которое помещает себя субъект, то есть именно между требованием любви и требованием удовлетворения желание организует себя, в результате чего возникают двойные отношения, позиционирующие требование. Это позиционирование скажет о желании, которое ищет ответ далеко за его пределами, но ответ конкретный, чтобы его желание было удовлетворено. Именно там Другой предстает как место речи, к которому навязчивый направит свое требование, а также место, где желание должно быть обнаружено (BALLÃO и LONGHINI, 2016).

Таким образом, в этом процессе будет иметь место противоречие, поскольку Другой, к которому обращается навязчивый человек, также имеет желание, и, следовательно, навязчивый человек ставит себя в чуждое положение (BALLÃO, LONGHINI, 2016). Таким образом, великое открытие: навязчивый будет поддерживаться желанием Другого, чтобы его желание могло получить доступ и быть удовлетворенным.

Авторы цитируют слова Лакана об навязчивой фантазии, согласно которой субъект ставит себя в зависимость от этого Другого, чтобы удовлетворить свое требование:

No texto Demanda e desejo nas fases oral e anal, Lacan (1992) observa que o termo oblatividade é uma fantasia obsessiva. Tudo para o outro. É o que escutamos do obsessivo. E, Lacan diz, que é isso mesmo que ele faz, por estar na perpétua vertigem da destruição do outro, nunca faz o bastante para a manutenção desse outro. Mas, onde é que está a raiz disso? A raiz da oblatividade parece estar ligada a esfera de relações da fase anal, onde o sujeito só satisfaz uma necessidade para a satisfação de um outro e o outro assume plenamente o domínio (BALLÃO e LONGHINI, 2016, p. 06 apud LACAN, 1992).

Таким образом, обсессивный невротик останется в этом амбивалентном отношении между желанием и нежеланием из-за страха перед кастрацией; между поддержанием себя в Другом и в то же время проявлением агрессивных импульсов в попытке уничтожить этого Другого, который станет тупиком для его существования, посредством симптомов и защит на службе бессознательного. В конце концов, невроз навязчивых состояний образует действительно особую, сложную и любопытную структуру.

3. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ РАССМОТРЕНИЯ

В заключение, термин «невроз навязчивых состояний» охватывает характеристики структуры, в которой сходятся наборы навязчивых идей, будь то в мыслях или действиях. Его отношения с желанием начинаются с проблемного прототипа в этой артикуляции, с амбивалентного выбора желать или не желать и его зависимости от Другого. Еще один интересный момент, касающийся этого контекста в обсессивно-невротической структуре, говорит о защитных механизмах, которые присутствуют при формировании сложных симптомов, представляющих собой вытеснение, регрессию и реактивное формирование, которые также были выявлены в этом исследовании.

Еще один момент, который необходимо прояснить, состоит в том, что при неврозе навязчивых состояний, как и при любом неврозе, присутствует желание. Однако от других неврозов его отличает то, что желание, даже если оно присутствует, амбивалентно и нерешительно. То есть навязчивый невротик будет демонстрировать большие трудности в поддержании своего желания самим собой, своим собственным требованием, обнаруживая свою ограниченность и выворачивая из требования Другого место своего желания. Делается вывод о том, что хотя и необходимо субъекту в детстве поставить себя на место фаллоса Другого, следовательно, отчуждающая позиция объекта матери, однако столь же существенно покинуть ее и стать субъектом со своим желанием, то есть осознать себя желающим субъектом, чтобы не впасть в формирование навязчивого невроза.

Наконец, благодаря заключению этого исследования можно заметить, что место навязчивого невротика, в конце концов, является местом проблематизации. Его структура представляет собой длинный путь, который ставит желание субъекта как неисполнимое, превращая его в субъекта с характеристиками, близкими к медлительности, к сомнению, поскольку его либидо сосредоточено на неудовлетворении желания.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

ALMEIDA, Alexandre Mendes de. O desejo no neurótico obsessivo. Psic. Rev. São Paulo, volume 19, n.1, 33-57, 2010.

ANDRADE, Ana Bárbara. WINOGRAD, Monah. Nostalgia de si: melancolia e adoecimento neurológico. Ágora (Rio de Janeiro) v. xxi n. 3 set/dez 2018. 354-364.

BALLÃO, C. M.; LONGHINI, C.R. O desejo na neurose obsessiva: considerações a partir de um caso clínico. In: VII Congresso Internacional de Psicopatologia Fundamental e XIII Congresso Brasileiro de Psicopatologia Fundamental, 2016, João Pessoa. Anais do VII Congresso Internacional de Psicopatologia Fundamental e XIII Congresso Brasileiro de Psicopatologia Fundamental, 2016.

CAMPOS, Dulce. O Édipo e as estruturas clínicas (no Seminário 5 de Lacan). Psicanalista, membro de Intersecção Psicanalítica do Brasil. 2014. Disponível em: http://www.interseccaopsicanalitica.com.br/wpcontent/uploads/2014/05/dcampos_edipo_estru t_clinicas_sen.pdf. Acesso em: 09 de novembro de 2019.

COPPUS, Alinne Nogueira; BASTOS, Angélica. O corpo na neurose obsessiva. Psicol. clin. Rio de Janeiro, v. 24, n. 2, p. 115-125, dezembro de 2012.

FARIAS, Camila Peixoto. CARDOSO, Marta Rezende. Compulsão e domínio na neurose obsessiva: a marca do pulsional. Psicol. clin. vol.25 no.1 Rio de Janeiro Jan./June 2013.

FREUD, Sigmund (1926/1976). “Inibição, sintoma e ansiedade”, In: Edição Standard Brasileira das Obras Psicológicas Completas de Sigmund Freud, Rio de Janeiro: Imago, vol. XX, p.107-198.

FREUD, Sigmund. Obras completas, volume 9: observações sobre um caso de neurose obsessiva [“O homem dos ratos”], uma recordação de infância de Leonardo da Vinci e outros textos (1909-1910) / Sigmund Freud; tradução Paulo César de Souza. — 1 a ed. — São Paulo: Companhia das Letras, 2013.

FREUD, S. Observações adicionais sobre as Neuropsicoses de defesa (1896 [1894]). Rio de Janeiro: Ed. standard brasileira das obras psicológicas completas de Sigmund Freud, v.3.

FREUD, S. (1976a). Projeto para uma psicologia científica. (Edição Standard Brasileira das Obras Psicológicas Completas de Sigmund Freud, Vol. 1). Rio de Janeiro: Imago. (Originalmente publicado em 1950[1895]).

LACAN, J. (1992). Demanda e desejo nas fases oral e anal. Em: O Seminário, livro 8: a transferência. p. 197-209. Rio de Janeiro: Jorge Zahar Editor.

LAMBOTTE, M.-C. La melancolie: études cliniques. Paris: Ed. Economica, 2007.

MOREIRA, Walter. Revisão de Literatura e Desenvolvimento Científico: conceitos e estratégias para confecção. Janus, lorena, ano 1, nº 1, 2º semestre de 2004.

NORONHA, Daisy Pires; FERREIRA, Sueli Mara S. P. Revisões de literatura. In: CAMPELLO, Bernadete Santos; CONDÓN, Beatriz Valadares; KREMER, Jeannette Marguerite (orgs.) Fontes de informação para pesquisadores e profissionais. Belo Horizonte: UFMG, 2000.

PEYON, Eduardo Rodrigues. RUDGE, Ana Maria. A poética dos neurônios em Freud.

Revista Mal-estar e Subjetividade – Fortaleza – Vol. VII – Nº 2 – p. 501-526 – set/2007. RIBEIRO, Maria Anita Carneiro. A neurose obsessiva. – 3.ed. – Rio de Janeiro: Zahar, 2011.

RINALDI, Doris. A dinâmica da neurose obsessiva e os impasses no campo do desejo: o trajeto de uma análise. Psychê, vol. VII, núm. 12, dezembro, 2003, pp. 65-79.

SEDEU, Natalia Gonçalves Galucio. Neurose Obsessiva: Tabu do Contato X Pulsão de Morte. Estudos de Psicanálise | Belo Horizonte-MG | n. 36 | p. 121–134 | Dezembro/2011.

SOUTO, Simone. A sintonia do eu com o sintoma: a problemática da angústia na neurose obsessiva. Instituto de Psicanálise e Saúde Mental de Minas Gerais – Almanaque On-line no 10. Janeiro a julho de 2012.

SUAREZ, Esthela Solano. O Homem dos ratos. Opção Lacaniana. Online, nova série Ano 2. Número 5. Julho 2011. ISSN 2177-2673.

[1] Аспирант психоанализа CESAC; Работает в SEST SENAT клиническим психологом – CRP 17/3840. Окончил факультет психологии UNIFAXX.

[2] Окончил факультет психологии с обучением психоанализу; Работает в SEMTAS (Муниципальный секретарь труда и социальной помощи) в качестве психолога; Он занимается частной практикой в ​​качестве психоаналитика и магистра сравнительного литературоведения в UFRN.

Отправлено: Апрель 2021 г.

Утверждено: Декабрь 2021 г.

5/5 - (1 голос)

Leave a Reply

Your email address will not be published.

DOWNLOAD PDF
RC: 111807
POXA QUE TRISTE!😥

Este Artigo ainda não possui registro DOI, sem ele não podemos calcular as Citações!

SOLICITAR REGISTRO
Pesquisar por categoria…
Este anúncio ajuda a manter a Educação gratuita
WeCreativez WhatsApp Support
Temos uma equipe de suporte avançado. Entre em contato conosco!
👋 Здравствуйте, Нужна помощь в отправке научной статьи?